умолкла, и несколько слезинок скатилось по ее старой, сморщенной щеке при воспоминании о проступках детских лет. Да и много ли других грехов могло отяготить эту чистую, как у ребенка, совесть. Мэри нашла носовой платок в красный горошек и вложила его в шарившую по одеялу руку, — Элис искала, чем бы вытереть слезы. Она взяла платок и тихо прошептала:
— Спасибо, мама.
Мэри потянула Маргарет за рукав и отвела ее от кровати.
— Тебе не кажется, Маргарет, что она счастлива?
— Да-да. Она не испытывает боли и не сознает, что с ней. Ах, Мэри, если б я могла видеть! Я стараюсь помочь чем могу, но я бы все отдала, чтобы видеть ее и видеть, чего она хочет. От меня ведь нет никакой пользы! Я думаю побыть здесь, пока Джейн Уилсон одна. Я бы с радостью осталась здесь и на ночь, если б…
— Я приду и побуду с ней, — решительно заявила Мэри.
— Миссис Дейвенпорт говорила, что она еще придет, но ведь они весь день будет работать, а работа-то у нее нелегкая…
— Я приду, — повторила Мэри.
— Пожалуйста! — попросила Маргарет. — А я побуду здесь до твоего прихода. Может, вы с Джемом по очереди подежурите около нее эту ночь, чтобы Джейн Уилсон могла как следует выспаться на его кровати, а то она сегодня ночью почти не спала, а к утру, между двумя и тремя, только было заснула, как явился Джем, и, услышав его голос, она сразу проснулась.
— Где же он пропадал до этого времени? — спросила Мэри.
— Ну откуда же мне знать. Да я и не видела его, пока он не зашел к Элис. Утром он опять заходил и был какой-то печальный. Но, может, тебе, Мэри, удастся утешить его вечером, — заметила Маргарет, улыбнувшись, и в душе Мэри блеснул луч надежды, и на миг она чуть ли не обрадовалась этому случаю, который наконец сведет их вместе.
О, счастливая ночь: когда же она настанет? Сколько еще часов надо ждать ее наступления?
Тут взгляд Мэри упал на Элис, и она принялась корить себя. Но как бы горько она ни раскаивалась, она не могла подавить радость, теплившуюся в глубине ее сердца. И легкой, танцующей походкой она отправилась к мисс Симмондс, стараясь не думать о своих надеждах.
Она, конечно, опоздала. Мисс Симмондс сердилась и негодовала. Это Мэри тоже предвидела и надеялась смягчить гнев хозяйки избытком усердия и прилежания. Но вот мастерицы держались как-то странно — этого она не ждала и не предвидела. Едва она вошла, они тут же умолкли или, вернее, умолкла Салли Лидбитер, которую они, казалось, слушали с величайшим интересом. Сначала они уставились на Мэри, словно она стала совсем другой со вчерашнего дня. Потом принялись перешептываться, и как Мэри ни была поглощена своими мыслями, она не могла не понять, что разговор шел о ней.
Наконец Салли Лидбитер спросила Мэри, слышала ли она новости.
— Нет. Какие новости? — поинтересовалась Мэри.
Девушки с таинственным и скорбным видом переглянулись, а Салли сказала:
— Неужели ты не слышала, что молодой мистер Карсон был убит вчера вечером?
Губы не слушались Мэри, и она не могла произнести — «нет», но достаточно было одного взгляда на ее бледное, полное ужаса лицо, чтобы каждому, кто еще сомневался, стало ясно, что она впервые слышит о страшном происшествии.
Как ужасно бывает внезапно узнать, что человек, с которым ты был знаком, погиб насильственной смертью! Хочется бежать из этого мира, где возможны такие злодеяния, душу леденит ужас при мысли, какими жестокими и бессердечными бывают люди. Хотя последнее время Мэри стала бояться мистера Карсона, сейчас, узнав о его смерти (и какой смерти!), она почувствовала глубокое сострадание и печаль.
Комната поплыла у нее перед глазами, — ей казалось, что она теряет сознание. Но в эту минуту вошла мисс Симмондс, а вместе с нею в дверь проник прохладный воздух, освеживший Мэри, которую, кроме того, привела в чувство мысль, что хозяйке не понравится такое пренебрежение к работе. Мисс Симмондс тоже была всецело поглощена утренними новостями.
— Вы слышали еще что-нибудь об этой ужасной истории, мисс Бартон? — спросила она, принимаясь за работу.
Мэри попыталась ответить ей. Сначала она не могла произнести ни звука, а когда ей удалось наконец выдавить из себя несколько слов, голос, который произнес их, показался ей совсем чужим.
— Нет, сударыня, только сейчас узнала об этом.
— Вот странно! Ведь все только об этом и толкуют! Будем надеяться, что убийцу найдут, и очень скоро. Убить такого красивого молодого человека! Злодея, который совершил это, следует повесить без всякой пощады.
Одна из мастериц заметила, что как раз на будущей неделе начнется сессия суда.
— Вот-вот, — сказала мисс Симмондс. — Молочник утром говорил мне, что негодяя непременно поймают, осудят и повесят на той неделе. Так ему и надо, кто бы он там ни был. Такой красивый был молодой человек!
Тут все наперебой принялись рассказывать мисс Симмондс известные им подробности.
— Мисс Бартон! — послышался вдруг окрик мисс Симмондс. — Да вы никак льете слезы на новое шелковое платье миссис Хокс! Или вы не знаете, что от слез остаются пятна и платье будет совсем испорчено? Как вам не стыдно, мисс: плачете, точно ребенок, из-за того, что красивый молодой человек нашел безвременный конец! Лучше поберегите свою работу да репутацию тоже! А уж если вы не можете остановиться, — продолжала она, заметив, что ее выговор лишь усилил поток слез, — возьмите это ситцевое платье и плачьте над ним. На ситце, по крайней мере, не останется пятен, не то что на этом чудесном шелку.
И она принялась любовно тереть материю чистым носовым платком, стараясь сделать незаметными круглые пятна, оставшиеся от слез.
Мэри взяла ситец и, как это бывает, получив разрешение плакать, сдержала слезы.
Все говорили только об одном. Мастерица, которую посылали за шелком нужного цвета, вернувшись, принялась рассказывать о том, что она слышала в лавке о заседании следственного суда. Заказчицы говорили только об убийстве и давали указания относительно своих платьев вперемежку с обсуждением подробностей происшествия. Мэри казалось, что она спит и видит кошмар, страшный сон, от которого избавится, проснувшись. Перед глазами ее стоял убитый, и он представлялся ей гораздо ужаснее, чем был в действительности. Салли Лидбитер глядела на нее так, словно считала ее виноватой в случившемся, и рассказывала товаркам о поведении Мэри, и те осуждали ее не за легкомысленное кокетство в прошлом, а за отказ от него.
— Бедный джентльмен, — заметила одна из них, когда Салли подробно рассказала о
